Мода эры модерн

Мода конца столетия полна новых тенденций, также повторений моды времен прошлых. В 1889 году 3-я французская республика отмечает вековой юбилей, в честь которого сооружается Эйфелева башня. Может быть, конкретно этот юбилей напомнил моде о бурных годах конца XVIII века.
Опять подымается волна стиля ампир (1892), опять модны узоры (1893), опять турецкий орнамент побуждает художников-модельеров. Как в архитектуре, так и в моде одолевают «функциональные» элементы. Реформаторское движение за возрождение дамского платьица опять, как когда-то ранее, отторгает корсет, ратуя за плавные ниспадающие полосы. Но если сначала века была притягательна мода греческой и римской античности, то в конце его — увлекаются культурой Крита и Стране восходящего солнца. Место Геркулану- ма и Помпеи занимают вновь открытый Кносс и Мадам Баттерфляй. Все это, непременно, не могло не отразиться на развитии моды. Веское слово произнесли в этом плане и сотрудники «арт нуво». Они предложили модели для новых платьев прерафаэлитов, напоминающие быстрее японские кимоно, ежели древние хитоны. В новеньком духе создаются не только лишь дамские туалеты, но различные диваны, которые ранее делались в стиле ампир, и разные осветительные приборы.

В 1885-1889 годах Антонио Гауди сделал экстравагантную кушетку-воспоминание о шезлонге мадам Рекамье. Луи Конфор Тиффани конвертирует её подсвечник, выполненный в древнем духе, в современную стоячую лампу. А Генри ван де Велде и Альфред Морбюттер стремятся навести на настоящий путь также и женскую моду. В 1902 году Ван де Велде определил свои требования в виде 3-х правил, которых, по его воззрению, должна придерживаться любая дама. Он советует всем дамам сначала отыскать свою особенность в домашней одежке, а для выхода на улицу они должны более унифицировать собственный костюмчик и уподобить его мужскому. Но для разных праздничных случаев дамы,так же каки мужчины, должны носить одежку, предписанную традициями.

И так же. как в свое время академика Луи Давида одолел портной Леруа, так и над Ван де Вельдом одержал победу известный собиратель французской живописи — портной Дусе. В моде конца XIX века властвуют вправду величавые престижные салоны: сыновья Ворта Жан Филипп и Гастон, британская компания Редферн, Жак Дусе, Пакен. сестры Калло и ряд других. Любой из этих салонов имел собственный стиль. (На Глобальной выставке 1900 года французская мода одолела по всем статьям. По словам искусствоведа Мейер-Гра- фа, никто из иноземцев не отваживался демонстрировать свои экспонаты рядом с ними), компания Чарлза Редферна специализировалась на британских костюмчиках, сестры Калло-на кружевах и серебряной ткани ламэ для вечерних туалетов. Эта же компания поставляла высочайшие каблуки а ля Мария Антуанетта и воланы для юбок, которые напоминали моду эры Людовика XIV. Модели Дусе были вроде бы вариантами из произведений Ватто, Фрагонара и Ла Тура, картины которых были представлены в коллекции картин Дусе. В моде конца XVIII века отражались политические и эстетические тенденции собственного времени, в моде XIX века властвуют два обратных направления: одно подчинено спорту, другое — модным салонам. С одной стороны преобладает функциональность, с другой — декорация.

Требованием ограниченной моды была стилизованная дама — цветок, дама салонов, театров и разных вечерних развлечений, это дама, еще стянутая корсетом Престижный корсет: новое возвращение викторианской эры. С другой стороны начинается истинное движение против корсетов, сторонники которого гласили о его вредности и стремились запретить его ношение (напр., английское общество «Рэшио- нал Дресс Ассоусиэйшн», основанное в 1882 г. по южноамериканскому эталону). С одной стороны заходит в жизнь велик и костюмчик, который дает дамам возможность свободно двигаться, с другой — проводятся анкеты на тему о том, не вредоносен ли спорт для дамы, не повредит ли он женской морали. Сторонникам второго направления кажется, что дама должна носить перчатки и дома и т. д. Исключительно в конце XIX века мода делает новый тип одежки с юбкой клеш и «ветчинообраэными» рукавами, помогающий созданию как спортивной, так и вечерней одежки в стиле модерн (придающей фигуре «S-образную форму), единый стиль которой смирит все противоположности.

Этот костюмчик отрешается от всего старенького и присягает новойвере. «Искусство, строительство и мода — все было ко столу», — как произнес Сальватор Дали. В борьбе за новый стиль, как и всегда, впереди была Великобритания, к ней присоединялись Соединенные Штаты Америки, Бельгия, Франция и, в конце концов. Вена и Прага. Более разумно новенькая мода развивается в Великобритании. Она проходит путь от плавных линий Блейка начала столетия до группы прерафаэлитов, изображающих дам собственного сердца в период большего расцвета кринолинов— в свободных рясах. А Уильям Моррис одевает свою супругу в свободно присборен- ные платьица и во времена турнюров. Эта не достаточно украшавшая мода, с неотклонимой лилией в руке (её носили не только лишь актрисы, но, к примеру, и Оскар Уайльд), длительно встречает во Франции отпор. Но, в конце концов, эта мода одолевает и тут и кое-что из неё перенимают и именитые салоны. Туалеты графини Греффуль (правнучки известной великосветской дамы начала столетия — мадам Тальен) молвят о том, что величавым французским салонам было чему поучиться у Великобритании. Они, естественно, прибавили этим платьицам очарования и привлекательности, поубавив тем догматизма в британском «учении» об искусстве одеваться. (В 1896 году с графини, одетой в такое платьице, был написан портрет, и эта картина сохранилась до нашего времени.)

В согласовании с управлением, содержащимся в книжке Оуэна Джонса, написанной в 1868 г., о том, что природадолжна быть вдохновительницей всех туалетов нового направления, в этой картине главным элементом является ствол лилии, который графиня поправляет в вуале. Вокруг цветка лилии скомпонована вся фигура дамы и весь её туалет, начиная от выреза платьица. Стволы и цветочки лилии немного стилизованы в ритмично циклический набросок, украшающий юбку от пояса до шлейфа. Графиня Греффуль послужила Марселю Прусту макетом для сотворения вида герцогини де Германт. В это время очень увлекались хризантемами. Конкретно хризантемы указывали на то, как должна смотреться дама. Пруст, описывая Одетту де Креси («Любовь Свана»), принимающую собственных гостей в халатике из розового шелка, ассоциирует ее открытое гортань и оголенные руки с хризантемой.

Комнату Одетты декорировало бессчетное количество подушек из японского шелка, бессчетные лампы, цветочные столики, китайские финтифлюшки и орхидеи, которые обожали за то, «что они не походили на живы цветочки, т. к. были как-бы изготовлены из шелка и атласа». И как орхидеи ценились за то, что они были как-бы вырезаны из подкладки халатика, так и халатик ценился за то, что походил на орхидею. Одетта де Креси не является измышленным персонажем. Её макетом была популярная дама полусвета Лиане де Пужи. На фото, правда несколько более поздней, она изображена в прекрасной узорчатый блузке, в юбке, отороченной мехом и в широкополой шапке, увенчанной перьями как это было стильно в 1900 году.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.